Есть… Положительные Люди… А… Есть… положительные люди…

Ни клубных тусовок, ни бега с утра,
Ни поцелуя белого яда,
Ни поз Кама-Сутры, Ни града Петра,
А града этого, ничего не надо.

Ни красных дипломов, ни белых ночей,
Ни квадратных метров, не до мелочей,
Ни киноэкранов, ни телевизоров,
Ни того, что лекарями в рецептах прописано.

Такая тема — врубайся, страна!
Люди хотят поэзии на!
Хотят поэзии на.
Поэ-зии на.
… показать весь текст …

Путь жизни! Главное слово. Великое. Подобно произнесенной Истине. Дальше искать нечего. Здесь все. На каждой высоте, которую мы достигаем, нам грозят все новые и новые опасности. Трус часто гибнет под обломками той самой стены, за которой в страхе и ужасе пытался укрыться. Самая надежная кольчуга не защитит от ловкого удара. Великие Армады тонут в бушующем океане, линию Мажино обходят с флангов. Троянский конь всегда готов и ждет, когда его выкатят к стенам. Так где же она прячется, эта чертова безопасность? Какую новую, еще не ведомую никому защиту вы можете изобрести? Безнадежно думать о безопасности: ее просто нет. Человек, который жаждет безопасности, даже всего-навсего просто думает о ней, подобен тому, кто отрубает себе конечности, чтобы заменить их протезами: они-то болеть не будут.

— Он любил свое Отечество так, как это принято у большинства людей всего мира. Он никогда не был шовинистом или милитаристом, он страдал от выпавшего на долю его Родины унижения и надеялся, что Канцлер исправит эту несправедливость.
Он вполне искренне считал, что вопросами внешней и внутренней политики должны заниматься профессиональные дипломаты и государственные деятели, поэтому никогда не стремился глубоко проникнуть в политическое «закулисье».

Прежде всего, не надо верить обещаниям. А на свете их так много — обещают богатство, спасение души, любовь до гроба. Есть люди, которые считают себя вправе посулить все что угодно. Есть другие — те соглашаются поверить в любые посулы, лишь бы они гарантировали им иную, лучшую участь. Ты относишься к ним. Те, которые обещают и обещания не выполняют, в конце концов становятся бессильными и никчемными. И это же происходит с теми легковерными, что хватаются за обещанное

Люди — системы умножения мира, люди это гипер‑зеркала, которые умножают то, что отражают.

Оставил я поля и горы,
Окутанные тьмой ночной.
Открылось внутреннему взору,
То лучшее, что движет мной.
В душе, смирившей вожделение,
Свершается переворот:
Она любовью к провидению,
Любовью к ближнему живёт.

Один человек сказал что если он попадет в Рай, то удивится там трем вещам: первое, что сам там оказался; второе, что увидит там тех кого совсем не ожидал увидеть; и третье, не увидит тех которых ожидал там увидеть сто процентно…

Новая раса людей, населяющая планету, расхаживающая по той же земле, не подозревающая о нашем существовании, не заботящаяся о минувшем и даже не способная его воспринять, если бы оно вдруг воскресло. Копошащиеся в расщелинах земли насекомые, упрямо следующие старым образцам и формам, не участвующие в эволюции, бросающие ей вызов. В своих бесчисленных поколениях они были современниками каждому людскому племени, они пережили все катаклизмы и исторические потрясения.

Люди так часто стали врать, что начинают делать это даже себе.

«Только беспамятные люди настаивают на своей оригинальности»

Люди до такой степени привыкают к своим просчетам и промахам, что постепенно начинают путать их со своими достоинствами. И тогда уже поздно что-либо менять в своей жизни.

Нельзя быть такими, как все…
Вы в души к другим проникали？
А там ведь любой уникален в своей первозданной красе…

Есть люди, для которых меня нет,
Хотя могу и находиться рядом,
И лишь моё молчание в ответ
На все вопросы… Объяснять не надо?
Невежливо? А кто рискнёт судить?
Спасибо, что таких людей немного,
А большинство могло бы подтвердить,
Что если надо — брошусь на подмогу
И помощь окажу в любой момент,
Когда с друзьями горе приключилось…
Для тех же, для которых меня нет,
Бессмысленно рассчитывать на милость!

Когда человек откроется по-настоящему, когда он позволит себе самовыражаться без боязни быть осмеянным, осужденным, гонимым, тогда он прежде всего должен проявить себя в любви. В истории человеческой любви все мы застряли еще на первой главе. Даже здесь, в царстве личного, наблюдается скудный, дешевенький ассортимент. Наберется ли хотя бы десяток героев и героинь любви, чтобы следовать их высокому примеру? Учебники переполнены именами великих королей и императоров, государственных мужей, полково…
… показать весь текст …

Существует гипотеза, согласно которой, когда какая-нибудь планета вроде нашей Земли, выявив все формы жизни, исчерпает все возможности их развития, она рассыпается на части и, подобно звездной пыли, рассеивается по Вселенной. И она не медленно угасает, как Луна, — она взрывается, и уже через несколько минут и следа ее не отыщешь на небесах. Нечто похожее происходит и в морских глубинах. Это называют имплозией — взрывом, направленным внутрь. Когда амфибия, привыкшая к черным безднам, поднимается…
… показать весь текст …

С прошлым я рассчитался вчистую. Черт побери, если бы выспросить у Парки, почему все в жизни зависит от того, какую пищу вы поглощаете за завтраком. Много счастливых возможностей подбрасывает нам Провидение: их можно назвать деньгами, успехом, молодостью, жизненной силой, тысячью других имен. К чему даже самое ценное сокровище, если нет в нем притягательности для вас? И вот я должен из всего этого выбрать то, что я могу ей дать. Деньги — дерьмо! Что с ними делать? Ведь там столько всего запутанного, извилистого, нуждающегося! Там же все болит. Это как определение истерии в книжках доктора Онирифика: «Чрезмерная проницаемость психической оболочки».

Чтобы стать первым, нет смысла догонять. Нужно просто бежать в своем направлении.

Я начал вспоминать эволюцию моей любви. Эволюцию? Не было эволюции. Была вспышка. Все произошло мгновенно. Почему — я удивился мысли, что это может служить доказательством, — почему даже то, что первый мой жест был жестом отказа, неприятия, доказывает, что я почувствовал всю силу ее притяжения? Я сказал ей «нет» из инстинктивного страха. Вступив на эту сцену, придя в тот вечер в дансинг, я расстался с моей прежней жизнью.

Я мечтал о смерти, и вот я умер. Я уже не ощущаю этого мира и еще не коснулся другого. Я медленно скрываюсь под морскими волнами, совсем не чувствуя ужаса удушья. Мысли мои ни с тем миром, который я оставил, ни с тем, к которому я приближаюсь. На самом деле это нельзя сравнить с мыслями. И на сон это не похоже. Это, скорее, рассеяние, диаспора: распустили узел, и сущность рассасывается. Да это и не сущность больше. Я стал дымком от дорогой сигары и как дымок растворяюсь в прозрачном воздухе, а то, что осталось от сигары, рассыпается прахом.